Энн Райс, Киберомантика

Где нет гнилости,там никто не может быть Судьею между смертью и жизнью.
Придите страждующие и найдите утешение
Мы сливаемся с ночью– благодаря траурному блеску наших одежд

Покоя нет, и нет тебе прощенья,
Дитя веков, не знающее боли,
Не помнящее вкуса ощущений...
Ты в теле собственном, как в давящей неволе.

Страдал бы за невинно убиенных,
Но ты не помнишь горечь состраданья;
Остался только ком из слов надменных
И никому не нужные признанья.

Что ты искал, созданье Декаданса,
В моей продажной за гроши Эпохе?
Здесь кровь и человеческое мясо
Давно не вызывают страх и вздохи.

Здесь места нет романтикам и дамам,
Продажен мир и зло неисправимо...
Ты снова призадумался о главном?
А ночь по-прежнему проходит мимо.

Ты, убивая, жажду утоляешь,
А люди убивают для забавы.
Убийца? След кровавый оставляешь?
О, не гордись, он не такой кровавый,

Как у ничтожных, слабых и убогих,
Которым жить судьба не больше века.
На узкой пыльной жизненной дороге
Нет зверя кровожадней человека.

Смирись: история твоя допета,
И не вини людей - неисправимы...
Ночь, как бокал, осушим до Рассвета,
И нас накроют атомные зимы.